Здесь опубликованы мои короткие записи. Зарисовки моих
размышлений на разные темы.

Однажды, я вдруг подумала, а где все эти журналы, которые были в детстве. Ну, те что обычно лежали на журнальных столиках в пространствах, слегка затененных библиотек. Там лежали тусклые, невзрачно и как то по стариковски, утомлённо и пыльно призывая к себе. Журналы Знамя и Новый мир. Или там, Иностранная литература.
Мама часто водила меня в библиотеку. Практически регулярно. Я, по детскому своему возрасту, конечно, скучно оглядывала по сторонам эту "взрослую" библиотеку. Ну, да, конечно, в которую ходит мама. Да, тут все так скучно. Серые. Темно-зеленые. Они что, тут все, белены объелись? Или чего похуже? Что за скука?
А вот сейчас, спустя уже столько лет, да.
Чувствуешь себя, испытываешь желание, наполняться смыслами. Глубокими мыслями наполняться.
И тут, сдержанный, тускло серый так кстати. Не надо ярких фанфар и хлопушек. Ярко розовых и глупых развлечений. Библиофилы в очках, шаркающие шлёпанцах в сумрачных коридорах, что то смутное бормочут себе под нос, углублённо погруженные в ход своих мыслей.
Как все таки далеки острова детского и взрослого. Дети любят сказки а взрослые любят изучать историю. И между Детством и Взрослым миром шаткий мостик. Когда мы его проходим? Когда забываем свои детские чувства? Однажды, уложившись спать, мы просыпаемся взрослыми.
И вот проходит время, когда ты уже сам стал взрослым, вдруг вспоминаешь, и так ярко. Эти обложки. И их подлинный смысл, так становится тебе понятен. Нет никакой уже тусклой зелени. Нет ничего, что в детстве казалось странным и чуждым. Журналы, эти толстые литературные журналы, что призваны нести людям, раскрывать тайны и что то такое о жизни.

Мужчины мечтают о битвах. Женщины мечтают о мире.
Мужчины восхищаются оружием, женщины восхищаются пением птицы.
Женщины мечтают рожать, мужчины мечтают убивать.
Женщины утопают в облаках, кружевах, розовые зефирки, розочки, шкатулки, очарование цепочек, камешки, цветочки, красота
Мужчина он не такой. Его мир, скупые тусклые цвета. Темно синий, грязно зелёный. Тут не до сантиментов. Эй, ты женщина, отойди а не то.
И женщины молча принимают. Терпят. Любят. Очень сильно хотят любить. Мир в любви. Нет войн, нет горя.
Мужчина делает разрушения и горения с детства. В детских играх он показывает, что ему не интересны цвета фиалки. Фиалки? Какие фиалки? Монстрики. Зубы. Страшные клыки. Обнаженные. Желательно, залитые кровью.
А женщины опьянены. Счастьем. Мужчина. Даже маленький. Счастливо целую его в румяную молочную щёчку. Расти мой мужчина. Расти на радость мне.
И Я не буду видеть дела твои плохие. Потому что буду мечтать об Лучшем.

Поэзия моего города.
Трава.
В какой то момент она стала снится мне. Все эти лопухи и длинные ленты той жёсткой травы название которой я не знаю. Ими зарастали все наши околицы улочки окраины канавы и Овражки. И мы взбудораженные человеческие детеныши ползали по этой рыжей осыпающейся глине. По этим горам которые оставили ремонтеры после своих очередных раскопок.
Трава была повсюду. В газонах впереди деревянных домов. Что скособочились вдоль улиц еще не снесенных. Мы ещё тогда жили можно сказать при каменном веке. По сравнению что сейчас.
Все вспоминается мне как я на обледенелой трамвайной остановке в темный зимний вечерний час в ожидании нашего жолтого трамвая которого нет и нет. Я спросила маму, а разве когда-то будет видеосвязь? Вот так чтобы разговаривать с человеком по видеофону и видеть его. Нет, такое невозможно подумала я. Мама задумчиво сказала мне что возможно что видеофоны уже существуют, но только наверно у космонавтов. Или еще у кого-то из "верхушки" . Верхушка это тогда назывались те кто получил все привелегии социалистического общества. А остальные остались так.
Но я тогда не очень понимала чуть вопроса этого всего. И подумала что видеофоны невозможны. И все. Ну это слишком. А может я подумала тогда что то другое. Что было тогда в моей головенке в тот темный зимний вечер. И что тогда волновало меня? А что может волновать ребёнка в его семь восемь лет? И кто он такой вообще. Откуда он такой появился? В три года уже лепечет слова, на понимание которых взрослому понадобятся годы?
А если дать ребёнку другой материал. Не зайчиков не глупость а что то большее? То что будет? Что из этого выйдет?
Кем он станет? Будет ли лучше если он сразу погрузится в сложную интеллектуальную жизнь. В жизнь артистизма. Жизнь науки. По настоящему. Как он освоит это своей головой?
Да, но я начала о траве. Трава!
Травы. Что росли в моем городе.
Я хотела забыть про свой город. Мне казалось он принёс мне много мучений. Страданий.

Но сны. То время когда мы плывем в реке времени безмятежно отдыхаб я испытала озарения. Более глубокое осознание каким был мой город. Мой город это город людей так глубоко чувствующих. Город артистов. И в самом деле. Очнувшись от своих снов я испытала глубокое осознание, я вспомнила прошлась по улицам моего города. И в самом деле. Начнём вот отсюда. Киностудия дальше Шкода искусств для детей. Дом художника. Старинный особняк из темного кирпича. Телестудия под коллонннами. Парк тихий и заповедный место моих чудесных игр. Дома Облсовпрофа. Но если метнуться туда в центр снова. Смотрим что у нас тут. Театр оперы и балета. Типография. Дом артиста. Театр драмы. Кинотеатр октябрь. Институт чегогото каких то тяжелых металлов. Магазин косметических. Магазин цветов. Облсовет. Облпрофком. На другом берегу. Там. Больница областного комитета. Дом Культуры. Какой то высотный дом. Белый. Где заседают самые крутые видимо депутатские облиспокомосковские работники и члены. Смотрим далее. Магазин книги. Длинный такой. В котором я так любила бродить. Толстенныеикниги по искусству. Почему то огромные телевизоры. Всякая звуковая техника фирмы Pioneer
И все самое Лучшее.
Там же появились мебель чёрные и белые с пологими и гибкими линиями, мечта архитектора. Лаковые блестящие, верх цивилизации. Да, спальные гарнитуры. Этот момент жизни когда ты спишь, это очень важно, чтобы это было Божественно. Дамы все это чувствуем. Под владелец сенью шафрановых листьев. Этой дождливой поэзии города. Это самое неистовое чувство.

Мы
Были так открыты всему этому встрече с новым божественным веянием словно боги желали подарить нам чувства.
То они имеют чувствуют испытывают. Было такой момент когда боги были слишком мудры или слишком пьяны чтобы подарить нам все это. Ты посмотри когда я иду по гранитным плитам. Моего города вечером в вечерний час . Дождь накрапывает через час он станет сильным . Но тогда мы принимали дожь как благость. А может и нет. Кто то раскрывал свой зонтик. И чертыхался на погоду. Так хочу оказаться дома. Прямо сейчас. Зачем я трясусь тут в этом. Трамвае. Почему то мне сейчас кажется что тогда не было этого раздражения как сейчас. Не было. Люди прекрасно ехали ы трамвае. Проплывали улицы перед ними. И они. Наблюдали испытывали счастливые предвкушения чего? Своих мыслей. Своих чувств. Они не испытывали тяжести. Раздражения. Неудовлетворения своей жизнью. Жизнь была поэзией. Живописью. Каким то художественным фильмом. Мысль творила. Мысль создавала таинственные прекрасные миры. Мы были настроены готовы творить чудесные миры. Человек это существо готовое творить миры кто прикажет ему отдаст команду он сразу начнет создавать реальность. Мы тутовые шелкопряды.
Трава. Лопухи и Мать и Мачехи. Плотные темно-зеленые листья. На пустырях и дворах. Расцветшие по весне и дикорастущие по лету. По летам и весям растущие тут и там. Повсюду. И как ненужная трава. Под ногами игроков в домино. И просто так сама по себе. Всюду. Забытая как что то в таком избытке как сорная трава.
Сегодня в моих снах приходит и печально немного и так пронзительно зовет к себе. Все эти углы возле дома заросшие и канавы. И мне снится что вдоль той улицы где был отель и магазин океан. а напротив Театр Драмы таки уже прорыта траншея вдоль улицы и как только жители там ходят? А никак. Ходят как то. Или не ходят перебираются через неё как мы когда то перебирались через насыпанные, холмы сыпучей рыжей глины.